Образ Марии Магдалины в русской и западноевропейской литературных традициях

Автор: Мешкова Виктория,
Ломоносовская гимназия №73, 11³ класс

Научный руководитель: Масюк Е.В.,
преп. литературы

Консультант - Викторов В.Г., преп.
богословия и философии

г. Санкт-Петербург

Идея работы возникла из наблюдений над различием изображения любви Марии Магдалины к Христу. В западноевропейской литературе эта любовь изображается преимущественно как земная страсть, а в русской - как религиозное чувство.

Литературоведческих работ на исследуемую тему найти не удалось. Но, изучая богословскую и искусствоведческую литературу, я были найдены два варианта объяснения этому противоречию. Священник Александр Мень в своей статье говорит, что в западноевропейской литературере книга Ренана«Жизнь Иисуса», отрицающая божественную природу Христа, положила начало традиции изображения страстной любви Магдалины к Христу.

А. Бенуа же в своих комментариях к картине Тициана “Кающаяся Мария Магдалина” объясняет разное художественное воплощении образа разными типами духовности (католическим или православным). Бенуа считает, что католической традиции присущи страстность, чувственность, отсутствие аскетизма. Более правдоподобной кажется версия Бенуа, и отсюда цель работы - проследить влияние разных духовных традиций на литературные.

Выбор произведений определялся прежде всего тем, насколько те или иные литературные традиции характерно в них отражены. Для изучения русской духовной традиции выбраны такие произведения, как поэма А.К. Толстого “Грешница”, романы Ф.М. Достоевского “Преступление и наказание” и “Идиот”, 2 стихотворения “Магдалина” Пастернака из цикла “Стихотворения Юрия Живаго”. Развитие этих традиций хотелось показать диахронически, поэтому привлеченные произведения не только 19 века, но и 20-ого. А в качестве представителей западноевропейской традиции выступают стихи Р.М.Рильке и Черубины де Габриак (литературная маска Е.Дмитриевой), что дает возможность проследить взаимовлияние этих традиций (на примере творчества Рильке, Пастернака и Черубины де Габриак).

При изучение литературы по истории церкви было выяснено, что западноевропейская традиция изображения евангельских персонажей основана на западной культурной (эвдемонической) традиции, опирающейся на католический тип духовности, для которого свойственны чувственность, душевность, экзальтация религиозных переживаний , которые присущи, например, Игнатию Лойоле, Св.Терезе, отсюда преобладание земного, человеческого (плотского и душевного) начала над высшим, божественным (духовным, аскетичным, целомудренным), присущим православным подвижникам - Исааку Сирину, Серафиму Саровскому. В связи с этим в западноевропейской литературе появляется Мария Магдалина, влюбленная в Христа.

Самое яркое из произведений середины ХIХ века, посвященное Марии Магдалине, - поэма А.К. Толстого «Грешница». Цель жизни Марии - поиск наслаждений. Слухи о Христе породили в душе героини психологический конфликт. С одной стороны, в ней «пробудилась гордыня», а с другой - голос совести. Она хотела доказать правильность своей жизненной позиции, но одновременно ей было стыдно за образ жизни, чужая праведность была для нее укором. Когда появляется Христос, нас поражает отсутствие плотской привлекательности, какая-то одухотворенность в его облике:

В его смиренном выраженье

Восторга нет, ни вдохновенья,

Но мысль глубокая легла

На очерк дивного чела.

Он не стал укорять Марию или просить ее оставить свои пороки. Под взглядом праведника Мария осознала свою греховность. Здесь Мария Магдалина не воспринимает Христа иначе, как Учителя и Пророка. Вполне понятно, что русская классическая поэзия, воспитанная на православно-христианской духовной традиции, сохранила трепетное и благоговейное отношение к образу Христа и его последователям, без примеси грубого плотского начала. К носителям той же традиции мы можем отнести и Достоевского.

В произведениях Достоевского преломление образа Марии Магдалины мы встречаем неоднократно. Наиболее ярко он прослеживается в «Преступлении и наказании»[1] и в «Идиоте». В романе «Преступление и наказание» Мармеладов в монологе в трактире говорит, что Соня будет прощена Богом: «Прииди! Я уже простил тебя раз…Простил тебя раз…Прощаются же и теперь грехи твои мнози, за то, что возлюбила много…» При чтении этого монолога сразу вспоминается сцена из Евангелия. На последней вечере Христу помазала ноги миром женщина, известная всем как блудница; его ученики возмутились тем, что такая грешница смеет прикасаться к праведнику; на это Христос ответил, что прощает ей грехи, ибо “возлюбила много”(Лк, VII,47). Эту грешницу многие отождествляют с Марией. Образ кающейся грешницы развивается Достоевским не только в «Преступлении и наказании», но и в другом его значительном произведении - романе «Идиот»[2].

Князь Мышкин говорит о Настасье Филипповне: «Эта несчастная женщина глубоко убеждена, что она самое павшее, самое порочное существо из всех на свете. О, не позорьте ее, не бросайте камня. Она слишком замучила себя самое сознанием своего незаслуженного позора!” В Мари тоже бросали грязь дети. Это было в Швейцарской деревне, где лечился Князь. А история с Мари в романе является как бы прообразом будущих взаимоотношений Князя с Настасьей Филипповной.

На сходство Сони, Мари и Настасьи Филипповны с Магдалиной указывают многие детали и события. У Мари и Магдалины , во-первых, одинаковые имена. А фамилия Настасьи Филипповны (Барашкова) наводит на мысль об Агнеце Божьем. Настасья Филипповна - полубезумная женщина, а из Магдалины Христос изгнал 7 бесов. На душах всех трех героинь лежит один и тот же грех - блуд. И Мари, и Настасья Филипповна раскаиваются в своем грехе, готовы за него расплатиться, причем весьма дорогой ценой, впрочем, как и Магдлина. Мари и Настасья Филипповна в конце концов получают утешение от князя-Христа. Их любовь к нему и его любовь к ним - не влюбленность, не страсть, а любовь высшего порядка. Собрав все факты, можно приити к выводу, что эти совпадения не случайны и Магдалина действительно является прообразом этих персонажей.

Однако в творчестве русской поэтессы Серебряного века Елизаветы Дмитриевой мы видим влияние западноевропейской традиции. Ее совместная с Волошиным литературная мистификация - Черубина де Габриак - уже ориентирована на образ страстной католички.

Самая главная особенность стихов Черубины - отношение к Богу, восприятие религии. Маленькое стихотворение отражает главную мысль Черубины:

Нет вещи на земле, прекраснее, чем я,

Ведь красота сама - Господь влюблен в меня.

Любовь Черубины к Богу не евангельская, а плотская. В стихотворении “Распятие” (76)[3] Черубина признается в своей преступной любви к Богу. Лирическая героиня, чтобы приворожить Христа, идет к “знакомой колдунье” за “камнем любви” перед святым праздником - Пасхой . Это святотатство со стороны героини ее саму нисколько не смущает.

Однако в более позднем творчестве Ел. Дмитриевой появляются стихи, где преобладает подлинное религиозное чувство,к примеру, стихотворение “Плащаница”. В нем поэтесса сравнивает людей в церкви со “скорбной Магдалиной”:

В гробу Христос, - он погребен...

Вся церковь скорбной Магдалиной

Склонилась к плитам гробовым.

Скорбь исключает страсть, более того, она предполагает очищение, поднимает человеческую личность до постижения духовной сущности переживаемых событий.

Здесь лирическая героиня не противопоставляет себя другим молящимся, а подчеркивает свою общность с ними, причастность мистическим переживаниям.

Подобное противоборство западноевропейской и русской литературных традиций мы видим и в творчествеве австрийского поэта Р.М. Рильке.

Проследим эту эволюцию поэта на стихотворениях, связанных так или иначе с образом Магдалины.

Отрывок из стихотворения “Piеta”^*[4]

Тебя, тебя, и лишь себя тревожа, -

как в ночь любви, я вижу в первый раз...

Но ты устал, и губ твоих желанных

напрасно ждет страдальческий мой рот ...[5]

Главная мысль этого произведения - любовь Магдалины к Христу как земное влечение.

Но и в творчестве самого Рильке можно обнаружить совершенно иные тенденции, возникшие под влиянием русской литературы и культуры в целом.

В более позднем цикле Рильке «Жизнь Девы Марии» есть стихотворение под таким же названием. Интересно их сравнить, учитывая, конечно, что героини их разные. Здесь мы видим не просто любовь матери к сыну, а осознание величия жертвы Спасителя.

В данном цикле этому стихотворению предшествует стихотворение «Перед распятием», которое представляет собой монолог Девы Марии с упреком Христу в жестокости к ней:

Когда предвидел Ты такой исход,

без женского Ты мог явиться лона;

Мы видим, что героиня в 1-ом стихотворении не в силах вместить в свое сознание, постигнуть тайну крестной смерти Спасителя и тайну Воскресения. То есть в Богоматери Рильке говорит душевность, а не духовность, земное, человеческое начало преобладает над началом божественным.

В этом стихотворении используется классическая, перекрестная рифма.

В отличие от стройного стихотворения «Перед распятием», у следующего за ним стихотворения «Pietа» нет такой четкой классической рифмовки. Некоторые рифмы остаются холостыми*

В этом стихотворении признается величие жертвы Христа, происходит ее переосмысление:

Ты был велик -

…Ты стал велик,

чтобы такую боль,

боль больше всей моей природы

перенести ...

За этим стихотворением в цикле следует «Утешение Марии Воскресшим». Сразу надо отметить, что оно написано белым стихом. Мы наблюдаем явное движение от классической рифмы через смешанную к белому стиху. Обоснование этой формы заключается, видимо, в Тайне Воскресения, к которой постепенно приобщается Дева Мария.

У Пастернака[6] такое восхождение претерпевает другая героиня -Магдалина.

Сначала Мария не может устоять перед соблазном укорить Сына Божьего в неоправданной, по ее мнению, жертве: “Слишком многим руки для объятья ты раскинешь по концам креста”. Но она находится пока еще в незрелом духовном состоянии, ведь она сама забывает о своем прошлом и считает грешников недостойными этой жертвы. Правда, потом она осознает, что Бог помог ей, так как это было необходимо, а теперь всему человечеству нужна помощь. К такой мысли Мария приходит во время трех дней пребывании без Бога, дней “пустоты”. Эта самая “пустота” помогает ей созреть и опровергнуть саму себя:

Но пройдут такие трое суток

И столкнут в такую пустоту,

Что за этот страшный промежуток

Я до Воскресенья дорасту

Осознание необходимости этой жертвы всем и каждому - доказательство явного духовного возрастания Марии Магдалины. Она осознает и понимает не только свой грех, но и греховность окружающего мира. Автор делает акцент не на низкое прошлое, а на духовное развитие героини в дальнейшем. Мария оплакивает не только свои грехи, но и жертву Христа, пытается проникнуть в богословский смысл этой жертвы. Магдалина Достоевского и Толстого - кающаяся грешница, а Магдалина Пастернака - его ученица и последовательница. В их произведениях происходит только зарождение настоящей Магдалины, а у Пастернака - дальнейшее ее развитие. То есть пастернаковская Магдалина более близка к святой, равноапостольной,житийной, нежели ее литературные предшественницы, она, как представляется, - “вершина” осмысления этого образа из всех исследованных мною литературных произведений.

В поэтике Пастернака ощущается влияние Рильке (обилие житейских подробностей, которые приближает происходящее к реальности), тем не менее мы можем говорить о верности Пастернака именно русской традиции. Доказательством может служить сравнение стихотворений обоих авторов с одинаковым названием - “Гефсиманский сад”

У Рильке Христос - смущенный, смятенный, даже ропщущий человек, от которого требуют непосильного подвига, но при этом он оставлен без всякой поддержки. Он даже сомневается, что он - Сын Божий и что Бог есть

Путь завершен. И впереди - конец.

Уйти - но я уже ослеп, плутая,

и как скажу я, что ты есть, отец,

когда нигде не нахожу тебя я?

Пастернаквсе сразу отказался от “самодеятельности” - личной интерпретации событий Священного писания - и все время следует евангельскому тексту. Он дает богословское объяснение происходящего: добровольный отказ Христа от “всемогущества и чудотворства”, ведь только пострадав Сам, как Человек, Бог может и указать людям на необходимость, спасительность страданий для смертных в силу их греховности, и искупить грехи людей ценой своей собственной жертвы. Христос у Пастернака не сомневается в существовании Бога, потому что он молится и в этой молитве черпает силы для своего будущего подвига (не волевое усилие, не нравственный императив, как у Рильке, а молитва дает силы):

Чтоб эта чаша смерти миновала,

В поту кровавом Он молил отца.

Все это позволяет сделать вывод о том, что Пастернак - преемник православной духовной традиции и русской эстетической (в данном случае литературной) традиции в изображении Магдалины, а влияние Рильке, которое совершенно несомненно, все же прослеживается в области тематики, отчасти - поэтики (введение бытовых деталей, предоставление роли лирического героя евангельскому персонажу, объединение стихотворений на евангельские темы и сюжеты в единый цикл). Тогда как духовную сущность событий священного писания, их богословское значение Пастернак осмысливает совершенно самостоятельно. Эпическое начало в евангельских стихах Пастернака преобладает над лирическим, в отличие от Рильке, так как лирические переживания его героев основаны не на субъективных ощущениях автора, который заведомо отказывается от интерпретации, а на церковном предании, на православной традиции.

Таким образом, проследив влияние дух традиций на воплощение образа ев героини, мы обнаружили, что на сущность образа влияют не столько временные рамки и изменение поэтической системы (от реализма к модернизму), сколько следование каждого автора той или иной духовной и литературной традиции.

Художественное воплощение евангельских персонажей неизбежно отражает тот тип духовности и культуры, к которой принадлежит автор данной художественной версии, и формирует эстетическую традицию. Таким образом, европейской традиции, основанной на католическом типе духовности, свойственно преобладание земного начала над высшим в образах исследуемой героини. Для русской же эстетической традиции, основанной на православном типе духовности, характерна устремленность к высшему, чем и объясняется духовное преображение и возрастание героини, ее восхождение.

Обе традиции претерпевали взаимное влияние (Черубина де Габриак, Р.М.Рильке, Б.Л. Пастернак), в процессе которого победа той или иной тенденции зависела от духовной ориентации автора и его сознательного выбора.

Список литературы:

1. “Новый завет” Брюссель, 1964

2. “Жития Святых святителя Дмитрия Ростовского”, книга 8-ая М., 1906

3. Аллен Л. “Достоевский и Бог” Спб, 1993

4. Альфонсов “Поэзия и проза Б.Пастернака” Л., 1990

5. Ахматова А.“В то время я гостила на земле.” Стихотворения. Поэмы” Л., 1995

6. Белов С.В.“Роман Достоевского “Преступление и наказание”. М., 1985

7. Бенуа А.“Путеводитель по картинной галерее Императорского Эрмитажа” М., 1997

8. Березина А.Г.“Поэзия и проза молодого Рильке” Л., 1985

9. Виллер Р. “Возникновение христианской литературы” М.-Л., 1946

10. Вступительная статья М.Ланда“Миф и судьба” - в книге № 30

11. Гофман “Новеллы” Л, 1990

12. В.Джеймс “Многообразие религиозного опыта” Спб.,1992

13. Достоевский Ф. М.“Идиот” Л., 1987

14. Достоевский Ф. М.«Преступление и наказание» «Художественная литература », Москва 1969

15. Дунаев М.М.“Православие и русская литература”, часть V - М., “Христианская литература” 1999

16. Журнал “Литература в школе” №1и №3, 1994

17. “Зарубежная эстетика и теория литературв XIX - Xxвв” М., 1987

18. “Знаменитые женщины Библии” “Крон-пресс” Москва, 1995

19. “Иностранная литература” №3, март 1991

20. И.В. Киреевский “Избранные статьи” М., 1984

21. М.В. Лодыженский “Свет незримый”Петроград, 1915

22. Меттерлинк “Собрание сочинений”, том 4 Пг, 1915

23. Миркина “Невидимый Собор” Спб, 1999

24. Н.Л. Мусхелишвили “К проблеме составления умного делания и системы “духовных упражнений” Игнатия Лойолы.” “Синергия. Проблемы аскетики и мистики православия” М., 1995

25. Б. Пастернак “Стихотворения и поэмы”, том второй Л.,1990

26. “Пастернак Б., Рильке Р.М., Цветаева М. Письма” М., “Книга” 1990

27. Р. М. Рильке «Собрание стихотворений»«Биант» Санкт-Петербург 1995

28. Р.М. Рильке “Часослов. Стихотворения.” “Фолио”, Москва 2000

29. Сборник статей о Соловьеве Брюссель, 1984

30. Черубина де Габриак «Исповедь»«Аграф», Москва 1998

31. “Энциклопедия литературных героев. Зарубежная литератупа ХХ века” М., 1998

---

[1] Ф.М.Достоевский “Преступление и наказание” М., 1969

[2] Ф.М.Достоевский “Идиот” Л., 1987

[3] Черубина де Габриак “Исповедь” М., 1998

*[4] Pieta (итал.) - оплакивание Иисуса, снятого с креста - один из излюбленных сюжетов в искусстве Средневековья и Возрождения. Стихотворение написано от имени Марии Магдалины, которая, согласно Евангелию, омыла ноги Иисуса и отерла их своими волосами.

[5] Р.М. Рильке “Собрание стихотворений” СПб.,1995

* Безусловно, наши наблюдения над рифмами необходимо уточнить, сопоставит перевод с оригиналом.

[6] Б. Пастернак “Стихотворения и поэмы” Л., 1990