Природная стихия в романе Михаила Булгакова
«Мастер и Маргарита»

Автор: Ларина Татьяна, Центр Образования
«Царицыно» №548, 11 класс

Научный руководитель: Регина Максовна Романова

г. Москва

Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» я впервые прочитала три года назад. Тогда роман произвел на меня огромное впечатление, прежде всего по той причине, что он не был похож на традиционные исторические произведения русской литературы, в которых история – своеобразный инструмент изучения и осмысления эпохи, понимаемой как необходимое и закономерное звено исторической цепи. На мой взгляд, в романе «Мастер и Маргарита» Булгаков не изображает связь между мирами и культурами по законам причинно-следственным, как делали его предшественники. Прошлое и настоящее в романе не просто существуют рядом, а представляют собой единое целое, бесконечно длящееся действо не исторического, а мистического события, по моему мнению, несущего в романе апокалиптическое значение.

Большую роль в произведении играют образы природной стихии. Именно эти образы зачастую являются символами близости апокалипсиса.

I

Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око

и те, которые пронзили Его;

и возрыдают пред Ним все племена земные.

Ей, аминь. (Апокалипсис 1. 7)

Итак, знаком конца света в романе становится образ грозы, фигурирующий как в «московских», так и в «ершалаимских» главах. Сначала о грозе Понтию Пилату говорит Иешуа Га-Ноцри во время допроса: «Гроза начнется… - арестант повернулся, прищурился на солнце, - …позже, к вечеру» (1, 24)*. Также буря показана глазами отчаявшегося Левия Матвея: «Тут что-то дунуло лицо бывшему сборщику, и что-то зашелестело у него под ногами. Дунуло еще раз, и тогда, открыв глаза, Левий увидел, что все в мире <…> изменилось. Солнце исчезло, не дойдя до моря, в котором тонуло ежевечерне. Поглотив его, по небу с запада поднималась грозно и неуклонно грозовая туча. Края ее уже вскипали белой пеной, черное дымное брюхо отсвечивало желтым. Туча ворчала, и из нее время от времени вываливались огненные нити» (1, 199). И вот гроза разражается: «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды… Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете. Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Ершалаиме и его окрестностях. Странную тучу принесло со стороны моря к концу дня, четырнадцатого дня весеннего месяца нисана.

* Первая цифра в скобках означает порядковый номер цитируемого источника по списку используемой литературы, вторая – номер страницы.

Она уже навалилась своим брюхом на Лысый Череп <…>, она навалилась на храм в Ершалаиме, сползла дымными потоками с холма его и залила Нижний город <…>.

Ливень хлынул неожиданно, и тогда гроза перешла в ураган» (1, 333 - 334).

Постепенное усиление образа грозы, создает ощущение близости катастрофы.

Похожие описания грозы есть и в «московских» главах, где также использован прием градации.

Первым приближение «беды» чувствует Иван Савельевич Варенуха, администратор Варьете, отправившийся в ГПУ, чтобы заявить о таинственном исчезновении директора театра Варьете Степана Богдановича Лиходеева: «В саду ветер дул в лицо администратору и засыпал ему глаза песком, как бы преграждая путь, как бы предостерегая. Хлопнула на втором этаже рама так, что чуть не вылетели стекла, в вершинах кленов и лип тревожно прошумело. Потемнело и посвежело. Администратор протер глаза и увидел, что над Москвой низко ползет желтобрюхая грозовая туча. Вдали густо заворчало» (1, 124).

В этом описании и тревога, и предостережение, которые станут определяющими в картине грозы в финале романа: «Гроза, о которой говорил Воланд, уже скоплялась на горизонте. Черная туча поднялась на западе и до половины отрезала солнце. Потом она накрыла его целиком. На террасе посвежело. Еще через некоторое время стало темно.

Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла громадный город. Исчезли мосты, дворцы. Все пропало, как будто этого никогда не было на свете. Через все небо пробежала одна огненная нитка. Потом город потряс удар. Он повторился, и началась гроза» (1, 408).

Сходство изображений грозы в «ершалаимских» и «московских» главах очевидно. На мой взгляд, параллелизм этих описаний показывает нам, что над гибнущими мирами разражается одна и та же гроза. Здесь автор показывает не исторические повторения одной эпохи в другой, а бесконечное повторение сюжетов, принадлежащих вечности.

Значимо и то, что гроза приходит с запада. Именно там, где заходит солнце, по древним мифологическим представлениям находилась страна мертвых. И, вероятно что, гроза появляющаяся с запада, символизирует конец света.

Следует вспомнить о том, что Дисмас, Гестас, Га-Ноцри, арестованные в Ершалаиме «за убийства, подстрекательства к мятежу, и оскорбление законов и веры» (1, 42), также были уведены на казнь по дороге, ведущей на запад.

II

И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение,

и солнце стало мрачно как власяница

и луна сделалась как кровь. (Апокалипсис 6. 12)

Тот же апокалиптический смысл заключен в образе солнца. Солнечный свет и зной как символы гибели и кары мы можем встретить еще в Библии: «Солнце взошло над землею, и Лот пришел в Сигор.

И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сиих, и [все] произрастания земли» (Бытие 19. 23-25), (2, 20).

Раскаленное солнце и жара становятся знаками гибели, наказания и в романе Булгакова. Уже с первых страниц мы читаем: «В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, - никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея» (1, 4).

Вспомним, как перед казнью на Лысой горе прокуратора Иудеи Понтия Пилата сжигает «раскаленный шар почти над самой его головой» (1, 39). Прокуратор словно терпит муки за преступную слабость, приведшую к гибели невинного человека: «Тут ему показалось, что солнце, зазвенев, лопнуло над ним и залило ему огнем уши. В этом огне бушевали рев, визги, стоны, хохот и свист» (1, 43).

Еще одной важной деталью, сопровождающей образ гибнущего мира, становится образ уходящего солнца и мотив тьмы. Важно, что действие «московских» глав начинается именно в момент захода солнца, «в час жаркого весеннего заката» (1, 3). Также, например, туча, поднявшаяся с запада, «до половины отрезала солнце» (1, 408) в описании грозы, предсказанной Воландом. Левий Матвей увидел как, «безжалостное ершалаимское солнце» (1, 23) вообще исчезает, «не дойдя до моря, в котором тонуло ежевечерне» (1, 199).

III

Во дни его процветет праведник,

и будет обилие мира,

доколе не престанет луна. (Псалтырь 71.7)

Противоположное образу солнца символическое значение несет в романе образ луны. Луна, с одной стороны, олицетворяет тишину и умиротворение: «Небо над Москвой как бы выцвело, и совершенно отчетливо была видна в высоте полная луна, но еще не золотая, а белая. Дышать стало гораздо легче, и голоса под липами теперь звучали мягче, по-вечернему» (1, 45). По лунной дороге, найдя покой, идут и продолжают бесконечный свой разговор Пилат и Иешуа.

С другой стороны, луна - символом тревоги и беспокойства. В лунном свете ищет и не находит успокоение Пилат: « … и Маргарита видела, что сидящий, глаза которого казались слепыми, коротко потирает свои руки и эти самые незрячие глаза вперяет в диск луны. Теперь уж Маргарита видела, что рядом с тяжелым креслом, на котором блестят от луны какие-то искры, лежит темная, громадная остроухая собака и так же, как и ее хозяин, беспокойно глядит на луну» (1, 427).

Тревожит луна и сердце Ивана Николаевича Понырева: «Не может он совладать с этим весенним полнолунием. Лишь только оно начинает приближаться, лишь только начинает разрастаться и наливаться золотом светило, которое когда-то висело выше двух пятисвечий, становится Иван Николаевич беспокоен, нервничает, теряет аппетит и сон, дожидается пока созреет луна. И когда наступает полнолуние, ничто не удержит Ивана Николаевича дома. Под вечер он выходит и идет на Патриаршие пруды»(1, 442). Вернувшись домой, Понырев после укола снотворного видит во сне Пилата и Иешуа, а затем Мастера и Маргариту, уходящих к луне. Во снах его «лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит» (1, 445).

В соответствии с представлениями древних луна у Булгакова является также символом смерти. Луна – последнее, что видит председатель МАССОЛИТа Михаил Александрович Берлиоз: «Стараясь за что-нибудь ухватиться, Берлиоз упал навзничь, несильно ударившись затылком о булыжник, и успел увидеть в высоте, но справа или слева – он уже не сообразил, - позлащенную луну» (1, 49).

Затем луна предстает пред нами как знак ирреального, фантастического мира. Любуется луной Маргарита сразу после чудесного превращения: «Маргарита рванула штору в сторону и села на подоконник боком, охватив колено руками. Лунный свет лизнул ее с правого бока. Маргарита подняла голову к луне и сделала задумчивое и поэтическое лицо. <…> Еще полюбовавшись на луну, вздохнув для приличия, Маргарита повернула голову в сад …» (1, 258). Лунный свет освещает фантастический полет героини: «Маргарита сделала еще один рывок, и тогда все скопище крыш провалилось сквозь землю, а вместо него появилось внизу озеро дрожащих электрических огней, и это озеро внезапно поднялось вертикально, а затем появилось над головой Маргариты, а под ногами блеснула луна. Поняв, что она перекувыркнулась, Маргарита приняла нормальное положение… <…> … Маргарита увидела, что она наедине с летящей над ней и слева луной. Волосы Маргариты давно уже стояли копной, а лунный свет со свистом омывал ее тело» (1, 267-268).

Луна и лунный свет в романе служат знаком инобытия, доступного отнюдь не всем, а лишь тем, кто верит…

IV

Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное,

чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться

и чтобы не видна была срамота наготы твоей,

и глазною мазью помажь глаза твои,

чтобы видеть. (Апокалипсис 3. 18)

Во многих древних мифологиях огонь является важным символом очищения, жертвенности, мести (к примеру, в ведийской и индуистской).

В Библии образ огня сопровождает обряд жертвоприношения: «И взял Авраам дрова для всесожжения, и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе. И начал Исаак говорить Аврааму, отцу своему, и сказал: отец мой! Он отвечал: вот я, сын мой. Он сказал: вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения? Авраам сказал: Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой. И шли далее оба вместе.

И пришли на место, о котором сказал ему Бог; и устроил там Авраам жертвенник, разложил дрова и, взяв сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров» (Бытие 22. 6-9 ), (2, 22).

Мастер и Маргарита жертвуют своим прошлым ради любви, сжигая арбатский подвал мастера:

« - Тогда огонь! – вскричал Азазелло. – Огонь, с которого все началось и, которым мы все заканчиваем.

-Огонь! – страшно прокричала Маргарита» (1, 417).

В конце романа была также сожжена «нехорошая квартира»

квартира №50: «Загорелось как-то необыкновенно быстро и сильно, как не бывает даже при бензине. Сейчас же задымились обои, загорелась сорванная гардина на и начали тлеть рамы в разбитых окнах» (1, 387).

Коровьев сжигает историю болезни Мастера, швырнув ее в

камин, и при этом добавляет: «Нет документа, нет и человека» (1, 323).

Вместе с Коровьевым Бегемот посещает магазин Торгсина и

ресторан Грибоедова, причем оба визита также заканчиваются пожарами. Уходя, они сжигают все прошлое вместе с пороками времени и людей. Огонь в этих сценах становится символом очищения и мести.

***

Из всего сказанного выше мы можем сделать вывод, что в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» описания той или иной природной стихи отнюдь не просто пейзажные зарисовки. Изображение природных явлений имеет глубокий смысл, и не только тесно связано с сюжетом повествования, но и несет в себе, подчас, огромную смысловую нагрузку.

Список используемой литературы:

1. М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита», М. «Издательство АСТ», 1999г.

2. Библия, М. «Российское библейское общество», 2000г.