СУДЬБЫ НЕМЕЦКИХ И ЯПОНСКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ НА ПРИМЕРЕ НАШЕГО КРАЯ

Автор: Галеев Альберт, НОУ, ГЦДТ, 11 класс

Научный руководитель: Айкин Виктор Сергеевич,
ведущий учитель, преподаватель истории
и граждановедения гимназии №6

г. Набережные Челны.

Введение

Пятьдесят пять лет назад закончилась самая кровопролитная война в истории человечества. Она унесла более 20 миллионов жизней наших соотечественников. Самая страшная, она произвела на свет ужасные концлагеря и «фабрики смерти». Самая жестокая, она превратила почти все страны Европы в руины, а их население – в убитых и рабов. Только в Освенцим из СССР за период с июля 1941 по август 1942 поступило 11 тысяч человек (всего за годы войны их было порядка 4 миллионов), а убито было до мая 1942 – 9138. Более того, на 19 августа 1942 в живых оставалось 163, а на 17 января 1945 – всего 96 военнопленных. В СССР с 22 июня 1941 года всего поступило 4 126 964 военнопленных всех национальностей. До 23 декабря 1956 года умерло 580 548 человек (1). Суворов говорил, что война не окончена, пока не захоронен последний солдат. Можно добавить, и пока не прослежена судьба каждого пленного. Целью нашего реферата является на примере фактического материала, предоставленного нам очевидцами и архивами, проанализировать условия пребывания немецких и японских солдат в советском плену. В качестве предмета анализа нами был выбран Лагерь № 97 , образованный Приказом № 3684 НКВД СССР от 1 декабря 1942 года и закрытый 7 июля 1948. Он был дислоцирован в городе Елабуга, в 20 км от нашего города. К началу нашей работы уже можно было определенно сказать, что наши пленные в Германии жили гораздо хуже, чем солдаты вермахта в СССР, ведь не секрет, что русские, побывавшие в германском плену, испытали гораздо большие тяготы и лишения, чем их «товарищи по несчастью» с другой стороны. Поэтому взяв за гипотезу это утверждение, нам требовалось только доказать его фактически на примере нашего края. Задачи, поставленные нами в работе, были следующими: найти еще оставшихся в живых свидетелей присутствия солдат в Лагере № 97; сопоставив их воспоминания и архивные материалы, проследить ход их жизни, а также получить примерное представление о быте и устройстве обихода. Как уже было отмечено, данная работа актуальна тем, что в ней мы пытаемся выяснить, что же сталось с бывшими заключенными данного лагеря. Часть из них умерла (по разным свидетельствам: с марта 1943 по ноябрь 1948 – около 623 немцев (в том числе: 604 немца, 1 югослав, 2 австрийца, 6 итальянцев, 8 румын, 2 венгра); с января 1946 по июнь 1948 – 85 японцев, что весьма странно, так как первые пленные начали поступать в лагерь в 1942 году, учет начал вестись с марта 1943, а справка о предоставлении земли под кладбище была выдана в 1946 году. Более того: японцы, приехавшие в 90-е годы эксгумировали чуть более 70 трупов, хотя по списку №9(2) умерло за эти годы все-таки 85 человек, из них 8 полковников, 76 младших офицеров и 1 солдат), остальные были репатриированы на родину. И то место, где эта часть провела свои последние дни, имеет право быть изученным. И последнее. Может вызвать вопрос сама формулировка темы работы: «Судьбы немецких и японских военнопленных на примере нашего края», которая внешне не относится к теме конкурса «Ребенок и история: облики дества». Однако это не так: все воспоминания предоставлены нам людьми, которые были в годы войны детьми, подростками и молодыми людьми. Лагерь № 97, пленные, окружавшие их, обстановка войны пусть и в глубоком тылу сыграли в их жизни большую если не основополагающую роль и наша задача – вспомнить эти события и факты.

* * *

Первое отделение.

Итак, перейдем к собственно Лагерю № 97. По полученной из Национального Архива Республики Татарстан справке(3) он состоял из трех отделений: № 1 (расположено в городской черте г. Елабуга в трех километрах от пристани, контингент военнопленных насчитывал 5264 человека и был размещен в 17 зданиях жилой площадью 4772 кв. м.), № 2 (в пяти километрах от пристани на правом берегу р. Кама, военнопленные в количестве 3682 человека размещались в 7 зданиях площадью 3567 кв. м) и № 3 (находилось в г. Казани с контингентом в 1003 японских офицера, одного интернированного японского чиновника и двух немецких офицеров). Интересно, что в главном архиве республики не смогли обнаружить ни одного списка заключенных лагеря, тогда как в Елабужском краеведческом музее есть вполне подробный перечень всех лиц, проживавших и умерших за годы существования лагеря. Нас интересует два первых отделения. Первое состояло из двух участков: один (в нем содержались солдаты) – на территории теперешней школы милиции в г. Елабуга, а другой (офицеры)– в бывшем Елабужском Богородицком женском монастыре. И в том, и другом подотделении были хозяйственные дворы и столовые. Второе отделение находилось в лесу на дороге Елабуга – Тарловка. Практически все, кто составлял лагерное население, были захвачены после уничтожения Бессарабской, Тираспольской и Сталинградской группировок немцев. В связи с этим, существовало предположение, что в данном лагере мог содержаться пленный генерал-фельдмаршал Ф. Паулюс. В пользу этого говорил тот факт, что один из конвоиров ближе к концу войны видел его в одном из бараков, агитирующего пленных принять идейное поражение. Однако полученная из Государственной Архивной Службы России справка (4) говорит о том, что учетное дело Паулюса хранится в Центре хранения историко-документальных коллекций, но сведений о его пребывании в лагере нет. Это еще один вопрос Лагеря № 97. Пленные в этих двух отделениях занимались в основном лесозаготовкой и строительными работами. По данным охранника немцев Евгения Неофитовича Трушкова (исходя из справки МВД РТ (5) он служил в должности вахтера в лагере с 9.10.1944 по 21.01.1948. Как мы увидим далее, то, что он знал, не соответствует должности вахтера или даже рядового охранника), немцы работали на лесоповале в Кызылтау и в Тарловке, на заготовке торфа – в Мальцево, Вишневке (совр. Бетьки); японцы – на лесоповале в Бикляни, на заводе по производству спичек (еще одна загадка: в окрестных лесах очень мало осины и непонятно, на чем работал завод) и коксовом комбинате в Кокшане, Затоне (совместно с румынами), на заготовке овса для лошадей в Канаково; румыны – на продовольственных складах в Набережных Челнах, на заготовке зерна – на пристани в Смысловке. Также немцы охраняли склады на станции Кизнер в 100 км от места их дислокации, работали на спиртзаводе и заготвливали овощи. В основном пленные работали на лагерный бюджет. Как свидетельствует директор елабужского совхоза Павел Терентьевич Маслов, «выращивали капусту, свеклу, огурцы, помидоры, морковь, лук. На ферму для коров выращивали свеклу; для свинофермы выращивали турнепс. Хлеб в основном отправляли на фронт, поэтому овощи были основным питанием людей. На этом же огороде в 1940 году вырастили арбузы. Их охранял охранник с ружьем. Парники находились возле старого базара, на них работали румыны, итальянцы. Японские работали на огородах (в районе деревни Ананьино). В 14 часов у них был обед, после которого они не работали. Работали по 2 человека: один работает, другой отдыхает» (записано старшим научным сотрудником музея краеведения 7.10.1998). Внутренний распорядок лагеря по воспоминаниям бывшего узника лагеря немецкого офицера Отто Вильгельмовича Рюле впечатлял своей направленностью не на создание тюремной обстановки, а на гуманное отношение к контингенту. Так, он пишет: «На нарах лежали соломенные матрацы, шерстяные одеяла и, чему я никак не мог поверить, белоснежные простыни»(6). «В семь утра нас будил сержант…Каждую неделю нас водили в баню, и мы получали чистое белье. Дважды в день проводилась проверка. Все пленные выстраивались по четыре, на правом фланге стояли старшие офицеры. Немецкий староста лагеря – полковник – докладывал советскому лейтенанту или старшине, дежурившему по лагерю, о количестве военнопленных. По приказу лагерного начальства мы расчищали снег, готовили дрова, убирали помещения и двор…Трижды в день нам выдавали по двести граммов черного хлеба, небольшую порцию масла, немного сушеной или соленой рыбы и несколько кусочков сахару. Утром и вечером мы получали сладкий чай или же солодовый кофе, а в обед – целую тарелку супу или каши. Каждая комната выделяла для работы на кухне своих дежурных. Делить пищу было делом нелегким, так как нужно было никого не обидеть» (7). «Справедливости ради следует отметить, что паек, получаемый военнопленными, был в два раза больше пайка русского гражданского жителя. Советские люди получали на день только четыреста граммов хлеба да несколько вареных картофелин или соленых огурцов…Несмотря на усиленный паек, пленные поправлялись медленно: сказывалось сильное истощение в котле окружения» (8). Такие нормы существовали в лагере до конца войны. Японцам же, по воспоминаниям конвоиров, из Китая специально привозили рис, так как они не могли питаться местной едой. Однако несмотря на все меры предосторожности и на контроль, который проходили вновь прибывшие пленные, все же разразилась эпидемия тифа, попавшая в лагерь вместе с захваченными в Сталинграде немцами. Как пишет все тот же Рюле: «Из тысячи пленных вряд ли набралось бы человек пятьдесят, которых пощадила болезнь» (9). Он сам вскоре подхватил тиф, вызвавшись помогать санитарам. Когда он пошел на поправку, его перевели в палату для выздоравливающих, где в течение десяти дней он «наслаждался всеми благами. Здесь лежали человек двадцать. Каждый день мы получали по семьсот пятьдесят граммов белого хлеба и усиленный паек. Все больные обеспечивались необходимыми медикаментами» (10). Зимой 1943/1944 года пленные получили возможность связаться с родными в Германии – послать открытку. Это делалось уже много раз, но немецкое правительство отказывалось принимать почту и она возвращалась обратно. Наконец, спустя почти три года, немцы согласились на передачу почты. Рюле пишет, что этот день был для пленных сродни празднику. Ближе к концу войны в лагере создается антифашистская организация «Свободная Германия» во главе с капитаном вермахта Эрнстом Хадерманом. Была издана брошюра «Как можно покончить с войной?», после чего уже большинство военнопленных перешли на сторону антифашистов. Чуть позже (11-12 сентября 1943 года) под Москвой был создан «Союз немецких офицеров», в который пленные делегировали 15 человек. Таким образом, в лагере существовали силы, агитировавшие большинство сдаться и не испытывать к русским злобы. После окончания войны, в середине октября 1946, сам Рюле и 1000 заключенных были отправлены в Германию. Окончательно пленные были репатриированы в 1948 году. То время, которое они провели в лагере, по признанию многих, было переломным. Они поняли, что несмотря на все вымыслы фашистской агитации о неимоверной жестокости русских, советские люди ничем не отличаются от других народов, а зачастую ведут себя более гуманно, чем считающие себя «высшей расой» отдельные представители человечества.

Второе отделение. Отделения в Затоне, Кзыл-Тау, Кокшане

Как уже было сказано, второе отделение лагеря № 97 находилось на дороге Елабуга –Тарловка. По воспоминаниям Фаузии Ахмедовой (ей в ту пору было 19-20 лет) (11), здесь жили японцы, которые возили воду, и немцы, разрабатывавшие лес (в Тарловском лесу еще сохранились остатки бараков и захоронений тех лет). Лагерь был обнесен деревянной изгородью. Охранники были приезжие, из Елабуги и менялись достаточно часто. Сквозь лес проходила «дорога в никуда» – путь, по которому пленные волоком тащили бревна. Вообще, из-за того, что не было гужевого транспорта, а грузовики были заняты, воду пленным приходилось от родника доставлять, впрягаясь в сани вместо лошадей. Так они ездили и за мукой, впрягаясь по 10-15 человек в одни сани. И здесь тоже существовали вполне нормальные отношения между местным населением и контингентом лагеря, хотя в большинстве случаев местные старались не общаться с пленными. Когда пленным выдавали какие-либо товары, в частности мыло, местные жители кое-как ухитрялись менять их на последние куски хлеба. Практически не сохранилось плана второго отделения. Но достоверно известно, что там была и баня, и пекарня, и столовая. В ходе раскопок места, указанного в личной беседе с Фаузией Шарифулловной Ахмедовой (11), удалось отыскать некоторые предметы быта пленных, в частности, японцев: ботинок с эмблемой японской фирмы на подошве, бутылки и т.д. Также были обнаружены останки нескольких десятков пленных, что ставит новый вопрос о месте захоронения теперь уже тарловского контингента. В Кзыл-Тау пленные стали поступать в 1942 году (по воспоминаниям Николая Максимовича Зиновьева, в те годы – подростка). Немцы пилили лес, на санях перевозили его на берег Камы. Когда они приезжали на элеватор за мукой (приблизительно раз в месяц), то накладывали в сани 10-15 мешков и сами в них впрягались. У них был один охранник – автоматчик. За мукой постоянно приезжали одни и те же люди. Это были рядовые солдаты, но среди них был один офицер. Приблизительно в 1943 немцы перестали бывать на элеваторе. В Кокшане пленные (командный состав немцев) размещались в здании бывшего детского дома, перевезенного после начала войны в Елабугу. Их было примерно 200 человек. Дневная норма по перекопке земли составляла 1,5 куб. м земли. Продукты в лагерь привозились из Камаево, в 13 км от Кокшана (по воспоминаниям Бориса Васильевича Шеленина, 2 года работавшего десятником на строительстве узкоколейной железной дороги Кокшан-Бондюга). Примерный план кокшанского отделения приводится в приложении. По воспоминаниям другого подростка, пленных-покойников увозили, скорее всего, в Елабугу. Увозили их тайно, ночью (бытовало мнение, что их хоронят в колодце, где раньше хоронили мертвую скотину). Немцев умирало довольно много. Так же ночью однажды вывезли и немцев-пленных. Тогда на их место пришли японцы (зимой 1945), румыны и венгры. В 1946 лагерь был закрыт. Общее количество пленных было – 1500-2000 человек (по воспоминаниям того же Виктора Ивановича, чью фамилию не записали) (12). В отличие от елабужского отделения, в Кокшане по воспоминаниям кормили плохо – пленные были очень худые. И, наконец, еще один важный пункт – Затон. Пленные здесь были немцы, японцы, румыны. Возили лес в Затон на пилораму (по воспоминаниям Пелагеи Александровны Кривоножкиной, бывшей жительницы деревни Затон) и работали на судоремонтной мастерской (расконвоированные румыны, которые уехали после освобождения Румынии. На их место пришли немцы под конвоем). Во время работы немцы часто устраивали перекуры и работали по сравнению с местным населением, которому платили за труд, мало (13). Немцы и румыны соблюдали все религиозные праздники и обряды. Интересен факт проживания в Затоне 7-8 французов (видимо, воевавших на стороне гитлеровцев) и итальянцев, которые обучали пленных и руководили их дружинами. В целом, существенных отличий дублирующих отделений от главного не было. Только условия содержания заключенных были несколько суровее и работать им приходилось больше, чем в Елабуге.

Заключение

Вот так жили немецкие и японские военнопленные в Лагере № 97. Тот мягкий распорядок дня, свободное время, вольное поведение на улицах города, беспрепятственное общение с советскими людьми показывает соблюдение русскими посулатов гуманного обращения с военнопленными, чего нельзя сказать о противоположной стороне, превращавшей советских солдат в узников «фабрик смерти» и рабов низшей расы. Проанализировав более 25 воспоминаний очевидцев, а также использовав фактический материал государственных архивов Республики Татарстан, краеведческих музеев г. Елабуги и музея военной славы при Городском Центре Детского Творчества г. Набережные Челны мы сумели обрисовать примерный «портрет» лагеря и его обитателей, оставив при этом множество старых и подняв еще большее множество новых вопросов, а именно: где находятся останки более 400 немецких пленных, ведь по официальным спискам их умерло 623 человека, а могил на елабужском кладбище всего 207; существовали ли неоткрытые до сих пор тайные захоронения; что случилось в тот день, когда, по воспоминаниям очевидцев, внутри лагеря была слышна автоматная стрельба и др. Все это говорит о необходимости дальнейшего изучения истории Лагеря № 97. Из-за потери некоторых данных общий план лагеря, то, что в нем находилось, распорядок дня пленных и их занятия представляют собой крайне запутанные сведения. Однако в целом у нас сложился вполне определенный стереотип военнопленного, жившего в данном лагере. Это был либо солдат, либо младший офицер (редко старший), захваченный после поражения 6-й армии под Сталинградом (в период с 1942 по 1943). Содержался он неплохо, даже по сравнению с местными жителями, которые получали гораздо меньшие по размеру пайки. Поведение его было вполне вольным, допускались расконвоированные прогулки за чертой лагеря. Эти поблажки солдатам противника объясняются тем, что СССР старался выполнять положения Женевской конвенции 1922 года по защите прав военнопленных, которую и не подписывал вовсе (этим и объясняло немецкое командование свое «предвзятое» отношение к русским пленным). Именно такое поведение советского руководства, может быть, позволяет сегодня нам смотреть на зверства над пленными со стороны сожаления, но не участия. Если рассматривать степень жестокости по отношению к людям в разных странах, то безусловно на первом месте будут немецкие концлагеря, в которых было убито, замучено, превращено в рабов более 4 миллионов советских граждан. Нет необходимости комментировать следующую цифру: каждый пленный давал доход в 1500 марок уже после своей смерти тем, что его труп перерабатывали в удобрения, варили мыло и пр. Однако по «иронии» судьбы, когда эти люди вернулись в СССР, пройдя весь ужас гитлеровских лагерей, им пришлось испытать все трудности ГУЛАГа, куда они отправились на 10-25 лет, выйдя на свободу только по амнистии 1954. Защищавшие свое отечество, они по приказу № 221 наркома обороны И. В. Сталина стали называться врагами народа и предателями Родины. Для них ГУЛАГ не был уже Освенцимом или Майданеком, но еще было далеко до полной свободы. И, наконец, самые мягкие условия, как уже отмечалось, были в лагерях для немецких пленных. Здесь не существовало жесткой трудовой повинности, разрешалось покидать территории лагерей, выдавался усиленный паек и т.д. И отношение советских людей к этим людям было строгое, но человечное, гуманное. Поэтому поставленная нами гипотеза об условиях содержания пленных полностью подтвердилась. Итак, самые бесчеловечные условия были в Германии, затем по жесткости следовали условия ГУЛАГа и наимягчайшими были условия в советских лагерях для пленных противника. В 2000 году японцы установили на своей части кладбища города Елабуги памятник, на котором начертаны слова: «Молитесь за души погибших. В 1948 здесь остались японцы». В мае ежегодно проводятся дни встречи с немецкими и японскими родственниками погибших пленных. За годы, прошедшие после войны, практически все тела из известных захоронений были эсгумированы, и это общее дело возвращения погибших солдат на родину создает новую, единую для всех стран-участниц Второй Мировой войны страницу истории. И, наконец, в преддверии нового года, нового века и нового тысячелетия хотелось бы вспомнить, как встречали 1944 год Отто Рюле и его друзья. «Наши лесорубы принесли огромную елку. Кто делал игрушки из бумаги, кто раскрашивал их красками. Хор пленных разучивал рождественские песни. Служители культа готовили торжественные проповеди. И вот настал долгожданный рождественский вечер. Торжество началось в столовой. Казалось, яблоку было негде упасть. Сотни глаз устремились на елку, на которой горели редкие свечи. Хор запел: «Тихая ночь, святая ночь…»С короткой речью выступил уполномоченный «Союза немецких офицеров». Я вышел во двор, на мороз. С темного неба светили мириады звезд. Они светили и мне и дорогим мне людям: моей жене, моему сыну»(14). От себя скажу лишь: хотелось бы, чтобы с новым веком и новым тысячелетием пришли раз и навсегда мир и спокойствие во всем мире.

Использованные источники:

1) ЦГА, ф. 1п, оп. 21а, д.4; оп. 23а, д.1; оп. 30е, д.1; оп.34а, д.8; ф.4п, оп. 1, д. 1, «Правда» – 1950 – 5 мая. «Известия» – 1990 – 10 мая. Бюллетень Японской ассоциации бывших военнопленных № 117 – 1990 – 5 января.

2) Подписан заместителем начальника отделения Главного Управления МИД СССР Громовым; направлен по запросу японского посольства при письменном разрешении МВД СССР № 2779/п от 1.12.1959.

3) От 4.12.2000, № 279-т, подписана директором НА РТ Гороховой.

4) От 29.05.95, № 5/135-к, подписана заместителем руководителя Росархива Козловым.

5) От 19.04.2000 № 3/т-436, подписана и. о. начальника Управления Липатовым.

6) Отто Рюле «Исцеление в Елабуге» (перевод с немецкого, М., военное из-во Минобороны СССР, 1969), стр. 183.

7) Там же, стр. 185.

8) Там же, стр. 186.

9) Там же, стр. 187-188.

10)Там же, стр. 190.

11)См. «Приложения», стр. 18.

12)См. «Приложения», стр. 26.

13)См. «Приложения», стр. 30.

14)Отто Рюле «Исцеление в Елабуге» (перевод с немецкого, М., военное из-во Минобороны СССР, 1969), стр. 240.